Апартаменты в России.

Беженцев депортируют в Чечню.

				
				
				
Беженцев депортируют в Чечню.
Иначе на территории России возникнет новый субъект Федерации -
Чечено-Ингушетия.
   ИНГУШЕТИЯ-МОСКВА.
   ПРИФРОНТОВАЯ Ингушетия находится на военном положении. С 22.00 до 6
утра здесь действует комендантский час, свирепствует "сухой закон", а
вооруженных людей в форме можно встретить на каждом углу. Поток
беженцев из мятежной Ичкерии превратил этот маленький субъект
Федерации в Чечено-Ингушетию - в республику, население которой
составляет чуть более 300 тысяч человек, нахлынуло более 100 тысяч
чеченцев. Местные жители опасаются провокаций со стороны ичкерийцев и
эпидемий. Остальные соседи Чечни уже закрыли границы и беженцев не
принимают. Бежавшие от ужасов войны чеченцы, заселив все гостиницы и
школы, обживают вокзалы и скверы Назрани.
   Вчера Владимир Путин заявил, что нашел выход из создавшейся
ситуации. Премьер предложил создать госкомиссию по размещению беженцев
на "зачищенных" территориях Чечни. Подразумевается, что беженцев
поселят в районах, занятых федеральными войсками. Такое решение
полностью поддержала Федеральная миграционная служба (ФМС). "Во-первых,
это поможет "разгрузить" Ингушетию. Во-вторых, в Чечне много
совершенно пустых домов, в которых есть нормальные условия для жизни
людей. Ведь на носу зима, и в палаточных лагерях долго не
продержишься", - пояснил корреспонденту "Сегодня" сотрудник ФМС
Александр Кандев.
   Много званых,  но мало избранных.
   "Видишь, настоящий террорист в Москву приехал", - усмехается
немолодой чеченец, указывая на младенца, которого держит на руках. В
аэропорт "Внуково" только что прибыл рейс из Назрани. Перегруженный
донельзя самолет, на котором я возвращалась из Ингушетии, забит
чеченцами, бегущими с охваченной войной родины.
   Каждый день из Назрани в Москву вылетает два Як-42 с беженцами из
Чечни. Билеты раскуплены до конца месяца. Правда, возможность
перебраться в столицу имеют только самые богатые чеченцы, элита
нации. Те, у кого есть прочные связи в московской диаспоре и
родственники, имеющие крепкий бизнес в столице. В отличие от
большинства беженцев из Чечни, в столице их ждут: за некоторыми
пассажирами этого рейса прямо к трапу самолета подъехало несколько
автомобилей с номерами администрации президента РФ.
   Естественно, первое, что приходит в голову по прибытии во Внуково,
- насколько тщательно проверяют пассажиров таких рейсов и их багаж.
Ведь при посадке в душном здании ингушского аэропорта царила полная
неразбериха и давка. Все счастливчики, заполучившие билет, прошли
таможенный досмотр буквально за 20 минут. Правда, вчера начальник
Московского УВД на воздушном и водном транспорте Игорь Барский
попытался развеять мои сомнения, уверив, что багаж людей, прибывающих
из горячих точек, проходит тщательный контроль. А фамилия каждого
пассажира подобного рейса попадает в автоматическую поисковую систему,
которая проверяет, не числится ли он в розыске.
   Удел остальных чеченцев - ютиться в палаточных лагерях, обживать
вокзалы и парки в пограничной Ингушетии. В потрепанной одежде, не
моющиеся неделями, простые чеченцы резко отличаются от
соотечественников, устремившихся в столицу. Среди них не встретишь
женщин, увешанных драгоценностями, одетых в дорогие европейские
костюмы.
   Расплата  за гостеприимство.
   Первые беженцы появились в республике дней десять назад, когда
Чечня подверглась первым бомбардировкам, а сегодня, по официальным
данным, их количество превысило 100 тысяч человек. Для Ингушетии это
- сущее бедствие. Теперь на трех ингушей приходится по одному
чеченцу. Правда, получить регистрацию удалось только 19 тысячам
человек, местные отделения ФМС просто не успевают регистрировать
всех.
   Приграничная станица Ордженикидзевская, куда я прибыла в пятницу
вместе с группой российских врачей, кишит беженцами как переполненный
муравейник. Всюду пробки - республику заполонили автомобили с
чеченскими номерами, груженные незамысловатым скарбом. Куда ни глянь,
толпятся шумные чеченки, в неизменном окружении множества детишек.
Гостиниц, школ и детских садов на всех не хватило, поэтому ночуют
прямо на улицах под кустами. Те, кому повезло, останавливаются у
родственников и знакомых ингушей, пользуясь кавказским гостеприимством.
"У меня дома 35 чеченцев живут, во дворе и в огороде свободного
места не осталось. Двоюродная сестра замужем за чеченцем, вот они
ко мне все и идут", - жалуется  молодой майор из МЧС Ингушетии.
И это не предел - в некоторых ингушских семьях поселилось по сто
чеченцев. Сами ингуши на этот счет нет-нет да выругаются, но
отказать в приеме старикам и детям не могут.
   Хотя, принимая соседей и единоверцев, каждый думает об опасности,
которая может от них исходить. "Понимаешь, идут через блокпосты,
вроде беженцы, но никто их не проверяет, не обыскивает. А черт его
знает, сколько среди них ваххабитов, сбривших бороды, затесалось. А
ведь эти только и мечтают о том, как втянуть нас в войну. Могут
и теракт организовать, и захватить город. Нервно это очень. Я уже
несколько месяцев спать ложусь - автомат рядом кладу, и "Макаров"
тоже с взведенным на всякий случай курком. Мы здесь все в
заложниках у Чечни", - сетует Хасбулат, местный милиционер.
   Отношение ингушей к чеченцам противоречивое. С одной стороны,
чеченцы и ингуши говорят на одном языке, придерживаются одной веры,
много смешанных браков. С другой стороны, Ингушетия - мирная
республика, и народ, десятилетиями притесняемый в СССР, радуется
возможности возрождения нации. Каждый житель дает себе отчет в том,
что война сведет все усилия на нет. Поэтому ваххабиты, развязывающие
боевые действия,  вызывают всеобщую ненависть. Впрочем, как и
некоторые российские политики, по мнению ингушей, имеющие корыстные
интересы в войне с Чечней. Жалеют мирных жителей, подвергшихся
бомбежкам, одновременно порицают тех, кто жил в одних селениях с
ваххабитами и "не поставил их вовремя на место".
   В двух километрах  от войны.
   21 медик Всероссийского центра "Медицина катастроф" в минувшую
пятницу прибыл в Ингушетию спасать местных жителей и беженцев от
болезней. Республиканские больницы с трудом справляются с
осложнившейся в последнюю неделю ситуацией. "Борт" МЧС, груженный
современным медицинским оборудованием и медикаментами, приземлился в
Моздоке. Военный аэродром хорошо знаком врачам - во время минувшей
войны с Чечней медики разворачивали госпиталь в Моздоке и в
Грозном, спасая по большей части раненых. Собираясь сюда, каждый из
них надеялся, что на этот раз обойдется без раненых.
   Эти надежды стали развеиваться уже в Моздоке. С аэродрома постоянно
взлетали вертолеты, на наших глазах две ракеты взмыли в небо.
Огромная колонна танков и бэтээров, которую нам пришлось обгонять,
растянулась на 30 км в сторону Чечни. Ингушский гаишник Ильяс,
сопровождавший нас, говорит, что такая картина на этой трассе
наблюдается каждый день. "На каждого чеченца по четыре танка
пригнали, такого в прошлую войну не было", - грустно резюмирует он.
   От станицы Ордженикидзевской до Чечни - 2 км. Здесь, в мирном
пока населенном пункте, близость войны ощущается особенно остро.
Полевой госпиталь, который врачи "Медицины катастроф" развернули на
пустыре в станице, охраняют несколько автоматчиков. По утрам до
лагеря доносится артиллерийская канонада - обстреливают Чечню. Во
избежание похищений все передвижения врачей по городу - только в
сопровождении автоматчиков. Крадут всех: и зажиточных ингушей, и
гостей из России. Например, несколько месяцев назад был похищен
начальник отдела связи из МЧС Ингушетии. До коллег лишь дошло
известие, что он находится в Грозном.
   Доллары  для ваххабитов.
   Грозный, Самашки, Урус-Мартан, Ачкой-Юрт, далее почти все точки на
карте Чечни - война выгнала людей отовсюду.
   "Это коммерческая война. Здесь все зарабатывают деньги: и ваххабиты,
и русские политики", - кричит, схватив меня за рукав, пожилая
чеченка. - Мы, простые люди, не воюем, воюют люди, которых
подкупили российские власти. Мы все знаем, что бандиты на войну
деньги из Москвы получают, а мы страдаем". В отличие от прошлой
войны, сегодняшний военный конфликт мирное население не воспринимает
как борьбу за независимость Ичкерии. Практически все чеченцы, с
которыми мне удалось переговорить, утверждают, что все это - только
добывание денег, прикрываемое национальной и религиозной идеей.
   Палаточный лагерь для беженцев "Сунжа" расположен за блокпостом, уже
на территории Чечни. Временное прибежище здесь нашли около 3000
человек, бросивших свои дома. Всюду шум, детские крики, плач. Горе,
ненависть, разочарование на лице у каждого обитателя лагеря. Грязь,
вши, полная неуверенность в завтрашнем дне - многие чеченцы уже
начинают сомневаться в том, что цена за независимость республики
оправдана.
   "Мои младшие дети не умеют писать даже свое имя. С 94-го года
жизни не видим. Неделю назад наш Урус-Мартан стали бомбить, а
ваххабиты, про которых все знали, ушли за день до этого. Кто их
предупредил, если не русские. Басаевцы деньги зарабатывают, а мы
должны бежать", - плачет Тамара, с восемью детьми, мужем и матерью
поселившаяся в лагере. Тут же она принимается уверять меня в том,
что мирные чеченцы не поддерживают ваххабитов. Ее обрывает старая
Эльза: "Боевиков подкупил Ельцин. Он думает, что война смоет позор
за его счета в швейцарских банках. А Масхадов очень хороший
человек, только его ваххабиты на прицел взяли, и он ничего сделать
не может".
   Вообще же про тесную связь ваххбитов и Москвы говорит здесь каждый
второй. Один пожилой чеченец рассказал любопытную историю. Несколько
месяцев назад он возвращался из Москвы в Грозный, и прямо у трапа
самолета незнакомец сунул ему чемодан, попросив передать человеку в
Грозном. Там к нему подошел ваххабит и забрал чемодан. "Знаешь, что
везешь-то?" - спросил он моего собеседника. И, получив отрицательный
ответ, открыл чемодан, забитый пачками долларов.
   Мужчины, находящиеся в лагере, стараются отмалчиваться и подчеркнуто
удаляются от журналистов. Однако продолжают внимательно наблюдать за
происходящим, изредка по-чеченски урезонивая тех, в чьих словах
проскакивает лишнее. И здесь, в лагере, когда каждый пытается
поговорить с тобой, пожаловаться, кажется, что к русским простые
мирные чеченцы относятся вроде бы неплохо. Хотя в аэропорту, забитом
чеченцами, я и двое моих коллег старались лишний раз рта не
открывать: русская речь вызывала озлобление...
 ИРИНА БОРОГАН.